Казахстан вчетверо нарастил добычу медной руды: почему переработка отстаёт

За последние 35 лет добыча медной руды в Казахстане выросла более чем в четыре раза, с 38,5 до 163,7 млн тонн. Однако выпуск рафинированной меди увеличивался значительно медленнее.

Как рассказал экономист Айдархан Кусаинов в интервью Informburo.kz, за годы независимости Казахстан направил миллиарды долларов на освоение месторождений, строительство горнодобывающих предприятий и обогатительных фабрик. А вот сопоставимых инвестиций в металлургию не последовало. В результате значительную часть готового металла страна по-прежнему производит на предприятиях, построенных ещё в прошлом веке. Балхашский медеплавильный завод работает с 1938 года, Жезказганский с 1970-х.

По мнению Кусаинова, проблема уже выходит за рамки промышленной политики. Устаревание оборудования отражается не только на себестоимости продукции, но и на безопасности работников, экологической ситуации и состоянии целых городов, зависящих от металлургических предприятий. При этом эксперт предлагает рассматривать собственную переработку как вопрос национальной безопасности. Если Казахстан утратит действующие мощности, восстановить их будет намного сложнее и дороже, чем своевременно модернизировать.

Почему медь дорожает, а заводы испытывают трудности

Одна из главных проблем заключается в том, что высокая стоимость меди на мировом рынке не означает столь же высоких доходов предприятий, которые её перерабатывают. Горнодобывающие компании получают медный концентрат, а металлургические заводы превращают его в готовый металл. За эту работу предусмотрена специальная плата, известная как TC (Treatment Charge).

В 2026 году мировой ориентир такой платы снизился до нуля, а на спотовом рынке ставки опускались даже ниже нулевой отметки. Заводам по-прежнему необходимо оплачивать электроэнергию, зарплаты, обслуживание оборудования, ремонт и природоохранные мероприятия. По приведённым экономистом данным, в 2025 году прямые затраты медеплавильных предприятий в среднем по миру составляли около 124 долларов за тонну сухого концентрата. В Китае этот показатель был значительно ниже, около 58 долларов. Причём речь только о текущих затратах, без учёта средств на строительство и модернизацию.

Дополнительную выручку предприятия могут получать от продажи золота, серебра и серной кислоты, которые производятся при переработке сырья. Но стоимость такой продукции тоже меняется, поэтому рассчитывать на неё как на постоянный источник финансирования крупных проектов рискованно. Металлургический завод может столкнуться с финансовыми трудностями даже тогда, когда медь остаётся востребованной и дорогой.

Почему заводы закрываются даже в развитых странах

Сложности с переработкой меди характерны не только для Казахстана. Кусаинов обратил внимание на ситуацию в США, где в 1980-х годах работали около 15 медеплавильных заводов, а сейчас осталось два. В Чили часть производств также прекратила работу. На Филиппинах предприятие PASAR в феврале 2025 года временно останавливало деятельность. Экономист связывает подобные случаи с сочетанием нескольких факторов: высокими расходами, необходимостью обновления технологий, ужесточением экологических требований и проблемами с загрузкой производств.

Другая ситуация сложилась в Китае, который за последние десятилетия превратился в крупнейший мировой центр медеплавильной промышленности. По данным Международного энергетического агентства, на КНР пришлось более 90% прироста мировых медеплавильных мощностей с 2005 года.

Китайские предприятия выигрывают за счёт масштабов производства, современной инфраструктуры и сравнительно низких затрат. Однако и на них давят неблагоприятные условия мирового рынка переработки. Поэтому, считает эксперт, Казахстану недостаточно сохранить существующие заводы. Им необходимы постоянные инвестиции, позволяющие обновлять технологии и выдерживать международную конкуренцию.

Что делают другие страны

Правительства других стран по-разному пытаются поддержать собственную металлургию. Индонезия ограничивает экспорт медного концентрата, чтобы стимулировать его переработку внутри страны. Демократическая Республика Конго в 2026 году обновила ограничения на вывоз медных и кобальтовых концентратов, предусмотрев отдельные исключения.

Австралия выбрала другой путь. Власти объявили о пакете помощи на сумму около 395 млн долларов США, рассчитанном на три года. Поддержка предназначена для медеплавильного завода Mount Isa и рафинировочного предприятия Townsville. Китай, напротив, стремится сдерживать дальнейшее расширение медеплавильных мощностей и уделять больше внимания обеспеченности предприятий сырьём. Для этого страна развивает геологоразведку, собственную добычу и долгосрочные отношения с зарубежными поставщиками концентрата.

По мнению Кусаинова, Казахстану необходима собственная модель, которая будет учитывать интересы и добывающих предприятий, и металлургических заводов.

Почему нельзя просто запретить экспорт медной руды

В 2025 году Казахстан отправил за рубеж более 1,4 млн тонн медных руд и концентратов на сумму 2,8 млрд долларов. На первый взгляд может показаться, что стране достаточно запретить экспорт сырья и направить все объёмы на отечественные заводы. Однако действующие мощности не позволяют переработать весь добываемый концентрат.

Кусаинов считает, что ограничение поставок за границу без одновременного развития производства не решит проблему.

«Даже если завтра полностью ограничить экспорт концентрата, дополнительные мощности сами собой не появятся», – подчеркнул экономист.

Для строительства заводов необходимы крупные инвестиции, а инвесторам нужно понимать, за счёт чего вложения смогут окупиться. В Казахстане уже действует ряд механизмов, предусматривающих приоритет отечественных переработчиков. В частности, при вывозе сырья, содержащего драгоценные металлы, предусмотрена процедура обращения к казахстанским предприятиям.

Однако, по мнению Кусаинова, одного регулирования экспорта недостаточно. Важнее создать условия, при которых переработка внутри страны станет привлекательной для частного капитала.

Какие заводы собираются строить в Казахстане

Один из крупных проектов планируют реализовать в Балхаше. Новый медеплавильный завод должен ежегодно выпускать до 300 тысяч тонн катодной меди. Стоимость проекта оценивается в 750 млрд тенге, а запуск запланирован к 2030 году.

Ещё одно предприятие сопоставимой мощности планирует построить компания KAZ Minerals рядом с Актогаем. Новые производства должны не только увеличить выпуск металла, но и создать возможности для переработки сопутствующих компонентов концентрата. Речь идёт, в частности, об извлечении драгоценных металлов и производстве серной кислоты.

При этом Кусаинов обращает внимание, что наличие проекта ещё не гарантирует его экономической устойчивости. Помимо сырьевой базы и финансирования, инвесторам необходимы понятные правила формирования стоимости переработки.

Одним из возможных решений Кусаинов считает новую методику определения тарифа на переработку медного концентрата, которую обсуждают в Казахстане. Сейчас стоимость переработки во многом зависит от ситуации на международном рынке. Но если мировые ставки резко снижаются, заводам становится сложнее не только покрывать расходы, но и находить средства на обновление оборудования.

Предлагаемая методика предусматривает более предсказуемый подход к формированию тарифа. При расчётах предполагается учитывать производственные затраты, нормативную прибыль и инвестиционную составляющую. По мнению эксперта, такой механизм позволит предприятиям планировать модернизацию на годы вперёд. При этом Кусаинов подчёркивает, что речь не должна идти о простом увеличении доходов металлургических предприятий.

Если компания намерена включить стоимость модернизации в тариф, она должна представить конкретный инвестиционный проект, обосновать его расходы и показать ожидаемый результат.

«Обоснуй затраты, представь проект и покажи, какой результат он даст», – объяснил экономист.

Таким образом, дополнительные средства должны быть связаны с реальным развитием производства, а не становиться гарантированной прибылью предприятий. Кусаинов выступает за то, чтобы обновление отрасли финансировалось преимущественно за счёт частных инвестиций, а не постоянных бюджетных вливаний.

Что Казахстан получит от собственной переработки

По мнению экономиста, развитие металлургии важно не только для увеличения выпуска рафинированной меди. Готовый металл необходим другим производствам, выпускающим кабели, проволоку, фольгу, катанку и электротехническую продукцию. Сегодня, по оценке Кусаинова, доля подобных производств в Казахстане составляет около 5%.

Развитие переработки могло бы увеличить число предприятий, работающих с металлом внутри страны, и позволило бы получать большую добавленную стоимость. Кроме того, строительство и модернизация металлургических заводов создают спрос на услуги транспортных, энергетических, машиностроительных и ремонтных компаний.

Для промышленных городов это означает рабочие места, потребность в квалифицированных инженерах и технологах, развитие образовательных учреждений и инфраструктуры. В качестве примера Кусаинов приводит Балхаш, где медеплавильный завод на протяжении почти девяти десятилетий остаётся одной из основ местной экономики.

Именно поэтому, считает эксперт, эффективность подобных проектов нельзя оценивать исключительно по срокам их окупаемости. Необходимо учитывать и развитие смежных отраслей, налоговые поступления, подготовку специалистов и сохранение производственных компетенций. В конечном счёте Казахстану предстоит решить, ограничиваться ли ролью крупного поставщика медного сырья или создавать условия для развития полноценной промышленной цепочки, от добычи и выплавки металла до производства готовых изделий.

Ранее ИА «NewTimes.kz» писало, что за последние десятилетия география добычи меди в Казахстане существенно изменилась. Сегодня область Абай и Павлодарская область обеспечивают почти три четверти добываемой медной руды, тогда как основные мощности по выплавке металла по-прежнему сосредоточены в традиционных промышленных центрах. Экономист Жанат Нургалиев тогда также обратил внимание на необходимость обеспечить заводы сырьём и создать условия для их модернизации.