Искусство в убыток: почему культурные проекты Астаны борются за выживание

За выставкой или спектаклем обычно остаётся много незаметной для зрителя работы. Нужно оплатить труд команды, производство, логистику, рекламу и другие расходы. Даже полный зал или успешное открытие не всегда означают, что проект окупился.

Как устроена эта экономика на практике, видно на примере нескольких астанинских проектов – от танцевального театра до букинистического магазина и галереи.

Contrasst: свобода через сцену

Театр танца Contrasst появился в Астане в 2017-м году. Его основатели, Амина Самарбаева и Уалитбек Сиязбек, к тому времени уже много лет работали хореографами и хорошо знали профессию изнутри.

Собственный коллектив они создали, когда захотели не только исполнять чужие постановки, но и говорить на сцене о собственных темах. Им была важна творческая свобода – возможность экспериментировать с формой, соединять хореографию с другими видами искусства, работать в нестандартных пространствах и создавать спектакли, в которых зритель становится не просто наблюдателем.

«Нам есть что рассказать, и мы хотим говорить о темах, которые волнуют нас и общество сегодня, в том числе поднимать социальные вопросы», – говорит Амина Самарбаева.

За девять лет Contrasst вырос из коллектива единомышленников в профессиональную творческую среду со своим репертуаром, артистами и художественным языком. Театр участвовал в международных проектах в Германии, Нидерландах, Китае и Турции, работал в телевизионных и кинопроектах, выступал на крупных культурных и спортивных мероприятиях.

Основатели театра Contrasst Амина Самарбаева и Уалитбек Сиязбек

Параллельно развивалось собственное театральное направление. Одним из таких проектов стал Dance Speech, который показывали в галереях, музеях, общественных пространствах и на большой театральной сцене. Позже появились хореографические спектакли «Я есть мысли» и «Метаморфозы».

Сегодня в театре работает постоянная труппа. Все артисты – дипломированные специалисты, а многие работают с основателями ещё с тех времен, когда самого Contrasst не существовало. У них есть ежедневный рабочий график, фиксированная ежемесячная зарплата и гонорары за выступления. В феврале 2026-го года театр открыл и школу танца Contrasst Kids.

«Мы поняли, что готовы взращивать новое поколение для нашего театра», – объясняет Самарбаева. По её словам, для коллектива это стало способом передавать не только профессиональные навыки, но и внутренние принципы команды.

Тем не менее авторские спектакли не являются главным источником дохода театра.

«Сегодня театр существует за счёт коммерческих проектов и частных мероприятий. По сути, именно они “кормят” наше творчество и дают возможность создавать собственные спектакли и проекты», – рассказывает основательница.

Contrasst выступает на концертах, фестивалях и других культурных мероприятиях. Для таких заказов артисты создают специальные постановки. Полученные средства позволяют сохранять труппу, шить костюмы, оплачивать обучение и работать над собственным репертуаром.

«На сегодняшний день в Астане независимому театру устойчиво существовать исключительно за счёт продажи билетов крайне сложно, я бы даже сказала – невозможно», – отмечает Самарбаева.

По ее словам, культура регулярного посещения независимых театров в столице ещё формируется. Между показами при этом продолжаются постоянные расходы, а стоимость билета нельзя увеличивать бесконечно. Если билет станет слишком дорогим, часть зрителей может просто перестать приходить. Поэтому театру необходимы другие источники финансирования — партнёрские, спонсорские и меценатские.

Спектакль как дорогое производство

Для зрителя спектакль начинается в момент, когда в зале гаснет свет. Для театра он начинается намного раньше.

В производство входят работа постановочной команды, изготовление костюмов и декораций, техническая подготовка, реклама и перевозка. Отдельная статья расходов – аренда площадки. Для одного показа Contrasst обычно требуется минимум два дня: сначала завозят реквизит, собирают декорации, настраивают свет и проводят техническую репетицию. Затем проходят генеральная репетиция и спектакль, после которого всё необходимо разобрать и вывезти.

По оценке основателей театра, производство спектакля «Метаморфозы» обошлось в десятки миллионов тенге. Один показ не способен окупить такую сумму, а иногда для этого недостаточно и серии показов. Поэтому собственные спектакли Contrasst существуют благодаря более широким доходам театра – коммерческим выступлениям и частным заказам.

Постоянная труппа дает театру художественную устойчивость. Артисты знают друг друга, понимают требования руководителей и сохраняют общий язык коллектива. Театру не приходится каждый раз собирать новую команду под отдельный проект. Но одновременно постоянная труппа означает постоянные обязательства, которые не исчезают вместе с окончанием спектакля.

Независимый театр не может полностью остановиться до следующего поступления денег. Если артисты разойдутся, исчезнет команда, которую создавали годами. Именно поэтому коммерческие проекты для Contrasst – не просто дополнительный заработок. Они поддерживают театр в периоды между авторскими постановками. Пандемия особенно ясно показала уязвимость такой модели: когда коммерческие проекты остановились, театр остался без привычного дохода.

«На протяжении всех девяти лет существования театра мы постоянно вкладываем в него собственные средства», – говорит Амина Самарбаева.

Среди возможных способов сделать работу театра устойчивее основатели называют частное финансирование, меценатство, более доступную аренду сцен и информационную поддержку. Всё это помогло бы не только проводить отдельные мероприятия, но и сохранять коллектив между ними.

Kitapashar: когда книги становятся только началом

История Kitapashar началась с книг. Когда Арайлым Кадыр переехала в Астану, она заметила, что в городе почти нет магазинов старых книг. У таких изданий было мало шансов найти новых читателей, а часть из них могли выбросить или уничтожить.

«У меня возник выбор: присоединиться к людям, которые жалуются, что в городе ничего нет, или попробовать сделать что-то самой», – вспоминает Кадыр.

Проект начинался с книжных ярмарок, где было около 50-ти книг. За три года Kitapashar сохранил и вернул в обращение более 10-ти тысяч изданий.

«Я думала, что буду тихо продавать книги в своем подвальчике», – рассказывает основательница.

Сначала она представляла Kitapashar как небольшой магазин, в котором получится совмещать работу с чтением. Но довольно быстро стало понятно, что одной торговли недостаточно.

«Продажи сами не делаются, а расходы сами себя не покрывают», – говорит Кадыр.

Чтобы привлечь людей и поддерживать интерес к пространству, вокруг книжного магазина начали проводить мероприятия. Появились кинопоказы с обсуждениями, концерты, поэтические и музыкальные вечера, встречи, мастер-классы и творческая лаборатория АртЛаб. По словам Арайлым Кадыр, Kitapashar постепенно стал пространством для культурной жизни: здесь можно встретиться, провести мероприятие, познакомиться с местными авторами или просто провести время.

На первом этапе Kitapashar проводил много бесплатных мероприятий. Это помогало формировать сообщество, но не позволяло оплачивать аренду. Поэтому со временем проект изменил модель работы: пространство начали сдавать в субаренду по доступной для организаторов цене.

Параллельно Kitapashar развивает кофейное направление, продаёт изделия местных художниц и мастериц, а также проводит собственные события. За время работы в магазине прошло более 20 концертов казахской альтернативной музыки.

«Если у человека есть идея, но нет места, где её реализовать, проект просто не возникает», – отмечает Кадыр.

Однако культурная аудитория не всегда готова платить за контент. Когда в книжном начали проводить концерты, некоторые посетители удивлялись платному входу. Они привыкли к свободному доступу к музыке и книгам в интернете и могли не воспринимать культурное мероприятие как услугу, за которую нужно платить.

«За три года я заметила один важный разрыв: мы получаем гораздо больше словесной поддержки, чем финансовой», – говорит она.

Посетители могут говорить, что любят Kitapashar, рекомендовать его друзьям и следить за новостями проекта, но это не означает, что они будут регулярно совершать покупки.

«Культурная ценность и экономическая ценность – не одно и то же».

Первую площадку Kitapashar пришлось закрыть: финансовые обязательства стали слишком большими. После этого основательница полгода работала в другом месте, чтобы погасить часть долгов, а затем решила запустить проект снова.

Вторая площадка также создавалась постепенно. После открытия более просторного помещения команда больше полугода делала ремонт. Оборот вкладывали в развитие пространства и запуск кофейного направления. Все деньги уходили на то, чтобы сделать помещение пригодным для работы и расширить возможности проекта.

«Я до сих пор иногда шучу, что у меня самое дорогое хобби в городе», – рассказывает Арайлым Кадыр.

По её словам, проект пока не вышел на устойчивую безубыточность. Для простого содержания пространства необходимо около миллиона тенге в месяц. При этом эта сумма не включает в полном объеме зарплату необходимой команды, закупку книг и товаров и расходы на развитие. Фактически значительную часть работы выполняет сама основательница: управляет магазином, занимается рекламой, организует мероприятия и ремонтирует пространство.

«Отсутствие сотрудников не означает отсутствия затрат на труд», – объясняет она.

В таком случае часть реальной себестоимости просто не отражается в денежных расходах: один человек выполняет функции нескольких сотрудников и не получает отдельную оплату за каждую из них.

При этом вопрос закрытия, по словам Кадыр, возникает практически каждый месяц.

«Пока внутренних ресурсов у меня больше, чем внешних – за счёт этого и держимся», – говорит она.

Проект продолжает работать, пока у человека хватает личного ресурса. Но такая модель не может считаться полностью устойчивой: она зависит не только от денег, но и от того, сколько времени и сил один человек способен отдавать работе без полноценной оплаты.

KULANSHI: устойчивость через партнерство

Картины основательницы KULANSHI Лейлы Махат

Галерея KULANSHI появилась в Астане благодаря личной инициативе её основательницы Лейлы Махат. После переезда в столицу она искала место, где могла бы выставлять собственные работы и произведения знакомых художников из Европы. Подходящего пространства не нашлось, и в 2007-м году Махат решила создать его сама.

С тех пор галерея развивалась на разных площадках, в том числе во Дворце мира и согласия и в сотрудничестве с ForteBank. Последнее художница называет скорее меценатством, чем обычным спонсорством: банк помогает организовывать выставки в своём пространстве на основе долгосрочного партнерства.

«У ForteBank был конкретный запрос. Нужно было наполнить пространство головного офиса жизнью, красотой, искусством, интеллектом. И вот мы этим занимаемся уже 10 лет», – рассказывает Лейла Махат.

В банке галерея проводит около шести проектов в год, во Дворце мира и согласия – около восьми. А в собственном камерном пространстве выставки меняются чаще – до 10-12 раз в год. Такая система позволяет работать на готовых площадках и не нести одинаковые расходы на содержание каждого помещения. Но сама выставочная деятельность остается затратной.

«Работа погрузочная, логистическая, транспортная, упаковка, распаковка – все вот эти производственные моменты», – перечисляет художница.

Кроме того, нужны средства на багеты, этикетки, информационные стенды и открытия выставок.

При этом государственной финансовой поддержки галерея не получает. Большую часть собственных проектов художница-основательница финансирует сама. При этом она старается поддерживать не только известных художников, но и авторов из регионов, которым сложнее попасть на выставочные площадки Астаны и Алматы.

«ForteBank покрывает наши расходы на те проекты, которые мы делаем в ForteBank, и это просто идеально для нас, потому что искусством заниматься – недешёвое удовольствие», – говорит Лейла Махат.

Аудитория KULANSHI тоже постепенно менялась. Если в первые годы это были преимущественно взрослые посетители, интересующиеся современным искусством, то позже к галерее подключились студенты и магистранты Национального университета искусств, где преподаёт Лейла Махат. Некоторые из её бывших студентов теперь сами выставляются в галерее.

Для культурного проекта важны не только площадка, но и долгосрочный партнер, готовый поддерживать его на постоянной основе. Когда есть бизнес-поддержка и пространство для работы, выставки удаётся проводить регулярно. Но каждая экспозиция всё равно требует денег, времени и сил. Партнерство облегчает эту работу, но не отменяет её стоимости.

Как устроена государственная поддержка

Истории Contrasst, Kitapashar и KULANSHI показывают, что культурным проектам нужны не только деньги на отдельные спектакли и выставки. Им приходится оплачивать и всё, что происходит между событиями: аренду, работу команды, подготовку новых проектов и обязательные платежи.

Управление культуры города Астаны в ответе на запрос редакции сообщило, что ведомство отвечает за государственную политику в сфере культуры и поддерживает подведомственные государственные организации. При этом оно не контролирует финансовую деятельность частных организаций и не ведет отдельный реестр негосударственных театров, галерей и культурных пространств.

По данным управления, в столице работают 10 государственных театров: три республиканских – Astana Opera, Astana Ballet и Казахский национальный музыкально-драматический театр имени К. Куанышбаева – и семь городских театров. Среди частных и самодеятельных коллективов ведомство перечисляет, в частности, A.I. Theatre, Sintez, Qazaq Inclusive Theatre и «Современник», а среди галерей и арт-пространств – KULANSHI, ARTUMAR, HAS SANAT, Sal Seri, Pygmalion, Concept_art и ÓzgeEpic.

Отдельного механизма бюджетной поддержки частных театров, галерей и других негосударственных организаций на их содержание и основную деятельность не предусмотрено. При этом независимые проекты могут участвовать в государственных закупках. Если организация выигрывает конкурс и проводит мероприятие по заказу государственного учреждения, она получает оплату за выполненную работу. Но это не грант и не субсидия, а расчёт по договору.

Государственные учреждения культуры также могут предоставлять залы для совместных мероприятий, если площадка свободна. Однако аренда оплачивается по установленным тарифам, а не на льготных условиях.

Иными словами, государство может заказать у независимой организации конкретную услугу или предоставить возможность провести мероприятие в своём помещении. Но расходы на повседневную работу – зарплаты, аренду собственного пространства и подготовку будущих проектов – в такой схеме автоматически не покрываются.

Налоги: культурный проект не всегда получает льготы

Помимо аренды и производственных расходов, у независимых организаций есть налоговые обязательства. С 1 января 2026 года в Казахстане действует новый Налоговый кодекс, а базовая ставка НДС увеличена с 12% до 16%. Порог обязательной регистрации по НДС для налогоплательщиков на общеустановленном режиме составляет 10 000 МРП.

При этом не все культурные проекты облагаются налогами одинаково. Всё зависит от того, в какой форме работает организация, чем именно она занимается и какие доходы получает. По статье 15 Налогового кодекса организация признается работающей в социальной сфере, если ведет один или несколько видов деятельности из этого перечня и получает не менее 90% годового дохода из соответствующих источников.

В эту категорию входят и культурные организации, а значит, при соблюдении условий они могут претендовать на пониженную ставку корпоративного подоходного налога (КПН): 5% в 2026 году и 10% с 2027 года. Для некоммерческих организаций действуют отдельные правила: статья 329 позволяет не включать в совокупный годовой доход безвозмездно полученное имущество, благотворительную и спонсорскую помощь, гранты, вступительные и членские взносы и ряд других поступлений, если соблюдены требования кодекса.

По НДС картина тоже зависит от вида деятельности. Статья 474 нового Налогового кодекса освобождает от НДС отдельные виды оборотов, но льгота не распространяется на всё культурное поле автоматически. Для театральных и некоторых иных культурных услуг освобождение возможно, если конкретный вид деятельности прямо подпадает под норму кодекса; само по себе название «арт-пространство» или «галерея» льготу не даёт. Поэтому налоговый режим нужно проверять отдельно по каждому проекту, форме собственности и структуре доходов.

Даля Накипова: как понять, что проект действительно устойчив

Финансовую сторону работы независимых культурных организаций оценивает и аналитик Даля Накипова, которая более 20 лет работает с бизнесом. По её словам, оборот и количество посетителей сами по себе не показывают, насколько устойчив проект.

«Я бы начала с простого вопроса: хватает ли регулярных поступлений, чтобы покрывать обязательные расходы, в том числе в слабые месяцы?», – объясняет Накипова.

Премьера может собрать полный зал, но между показами всё равно нужно платить за помещение и работу команды. Поэтому, по мнению аналитика, необходимо учитывать не только доход от билетов, но и другие источники поступлений: аренду пространства, образовательные программы и партнерские проекты.

При этом расходы на содержание площадки и проведение конкретного мероприятия стоит считать отдельно.

«Иногда проект хорошо выглядит по сборам, пока не посчитаешь все затраты на его проведение», – отмечает Накипова.

Например, выручка от концерта может покрыть гонорары артистов, но не компенсировать аренду помещения, рекламу, оборудование и комиссии билетного сервиса. А даже если само мероприятие оказалось прибыльным, этих денег может не хватить на содержание пространства в течение всего месяца.

Проблема становится острее, когда расходы растут, а повышать цены на билеты нельзя. В таком случае прибыль сначала сокращается, затем организация начинает тратить накопления, откладывать платежи или рассчитывать на доход от следующего мероприятия. Снаружи работа продолжается, но финансовый запас постепенно уменьшается.

«Для культурных проектов повышение цены билета особенно чувствительно: можно потерять часть аудитории. Поэтому решение не всегда в том, чтобы просто поднять цену», – говорит аналитик.

Вместо этого нужно понимать, какие форматы покрывают затраты, сколько зрителей необходимо для выхода в ноль и чем можно дополнить билетную выручку.

Фото: Арайлым Кадыр

Накипова советует оценивать устойчивость по нескольким показателям: остается ли прибыль после всех расходов, хватает ли денег вовремя оплачивать обязательства и сколько нужно заработать, чтобы покрыть постоянные затраты.

Для театра это означает вполне конкретные вопросы: сколько зрителей должно прийти на спектакль, чтобы он окупился? Сколько мероприятий нужно проводить в месяц, чтобы платить за аренду и работу команды? Что произойдет, если два события подряд соберут меньше зрителей, чем ожидалось?

Не менее важен запас денег на слабые месяцы. Если проект остается в плюсе только при аншлаге, а отмена одного мероприятия создает нехватку средств для обязательных платежей, его финансовая устойчивость остаётся под вопросом.

Отдельно Накипова обращает внимание на налоговые изменения 2026 года. По её словам, нельзя оценивать их влияние на всю независимую культуру одинаково: индивидуальный предприниматель, коммерческая компания и некоммерческая организация могут находиться в разных условиях. Прежде чем говорить о росте налоговой нагрузки конкретного театра или галереи, нужно учитывать его организационную форму, налоговый режим и структуру доходов и расходов.

Культурная ценность и цена существования

Contrasst, Kitapashar и KULANSHI работают по-разному. Театр зарабатывает на коммерческих выступлениях, чтобы сохранять труппу и создавать авторские спектакли. Книжное пространство совмещает торговлю, мероприятия и аренду, но во многом держится на труде своей основательницы. Галерея опирается на сотрудничество с бизнесом и готовые площадки, хотя производство выставок по-прежнему требует денег и времени.

У каждого проекта свои условия, но во всех трёх случаях культурная работа не заканчивается в день спектакля, концерта или открытия выставки. Между событиями остаются обязательные платежи, подготовка новых программ и работа с аудиторией. Именно в этот период особенно важно, чтобы у организации были регулярные доходы и запас средств.

Ответы ведомств показывают, что отдельные механизмы взаимодействия с государством существуют: независимые организации могут выполнять заказы по государственным закупкам, а некоторые культурные услуги освобождаются от НДС. Но ни участие в закупках, ни наличие налоговых льгот сами по себе не гарантируют, что у проекта будет достаточно денег на постоянную работу. Кроме того, право на льготы зависит от конкретных условий, а не только от того, что организация занимается культурой.

По мнению Дали Накиповой, устойчивость начинается с понимания экономики каждого проекта: организаторы должны знать, сколько стоит мероприятие, какой доход оно приносит и какие постоянные расходы предстоит покрыть в любом случае. Без такого расчёта даже насыщенная программа и полные залы не гарантируют, что пространство сможет продолжить работу.

Но у независимой культуры есть и другая сторона, которую трудно выразить в цифрах. Небольшое пространство может дать начинающему музыканту сцену, художнику – первую выставку, а жителям города – место для встреч и разговоров. Эти результаты не всегда превращаются в прибыль, хотя именно из них постепенно складывается культурная жизнь города.

«Люди, которые создают такие проекты, часто приходят в культуру не из желания построить прибыльный бизнес, а из внутренней потребности развивать творчество. Они начинают помогать авторам, делать мероприятия бесплатно, вкладывать собственное время и деньги – и постепенно оказываются в ситуации, когда проект держится на их личных ресурсах», – описывает проблему Арайлым Кадыр.

По её словам, независимому пространству приходится одновременно создавать культурную среду и учиться зарабатывать на её существовании. Иначе даже востребованный проект остается финансово хрупким.

«Я иногда говорю, что мой главный конкурент – одиночество, к которому люди привыкают. Мне хочется, чтобы у них была возможность выйти из дома, встретить новых людей и почувствовать себя частью города», – говорит основательница Kitapashar.

Независимая культура в Астане умеет создавать пространство для зрителей, художников, музыкантов и авторов. Вопрос в том, сможет ли эта среда существовать не только благодаря личному ресурсу тех, кто однажды решил её создать.

Читайте также: Клоунов обокрали? Аудиторы нашли миллиардные нарушения в цирке и театрах Астаны

Ранее мы рассказывали, с какими трудностями сталкиваются молодые актёры в Казахстане. Даже с дипломом театрального вуза найти работу непросто: вакансий мало, конкуренция высокая, а первой серьёзной роли иногда приходится ждать годами. При этом зарплаты не всегда позволяют жить только за счёт театра, поэтому артисты ищут дополнительный заработок, а некоторые вовсе уходят из профессии.

Театр кукол у многих ассоциируется с детством и сказками. Но за яркими персонажами скрывается сложное искусство, где каждая деталь имеет значение – от создания куклы до ее движения на сцене. Напомним, в июле команда YouTube-канала JURT заглянула за кулисы театра кукол в Астане, чтобы узнать, как рождаются сценические герои, кто дарит им эмоции и что обычно остается за кадром для зрителей.