Рост преступности и эхо войны: как травма Второй мировой изменила казахстанцев

«Запрет на чувства»

Великая Отечественная война (ВОВ) была частью Второй мировой войны – крупнейшего кризиса XX века, охватившего более 60 стран и сотни миллионов людей. Ее последствия нельзя измерить только числом погибших и масштабом разрушений. Это была также глубокая психологическая травма, на десятилетия вперед изменившая поведение обществ.

Для Казахстана цена войны оказалась особенно высокой: более 1,2 миллиона человек ушли на фронт, около 600 тысяч не вернулись, десятки тысяч пропали без вести. За этими цифрами стоят разрушенные семьи, прерванные судьбы и массовое чувство утраты, которое так и не было до конца прожито.

Эксперт Центра институционального анализа и реформ НАО «Казахстанский институт общественного развития» Алмат Нукенов отмечает, что влияние ВОВ на казахстанское общество носило долгосрочный характер и затронуло не только социальную, но и культурную сферы – в частности, отразилось на языковой среде, усилив роль русского языка.

«Война совпала с последствиями Ашаршылыка 1930-х годов, что усилило демографические потери и оказало давление на процессы восстановления нации. Возвращение фронтовиков, многие из которых имели как физические, так и психологические травмы, повлияло на структуру семей и модели воспитания», – говорит Нукенов.

По мнению психолога-консультанта Айбека Сидикова, этот период сформировал базовую установку – выживание важнее чувств. Иными словами, эмоции, слабость и переживания отодвигались на второй план, поскольку не помогали выжить.

«Этот “запрет на чувства” стал передаваться из поколения в поколение. Отцы, прошедшие войну, часто были эмоционально закрытыми, матери – перегруженными и выгоревшими. В семьях не обсуждали страх, утрату и боль. Воспитание строилось на принципах: “надо терпеть”, “никогда не жалуйся”, “будь сильным и лучшим”», – подчеркивает Сидиков.

С этим согласен старший эксперт Отдела социологических исследований Центра по работе с данными и цифровыми решениями НАО «Казахстанский институт общественного развития» Темірлан Төлеу.

«Подобная практика могла оказывать влияние на распространение алкоголизма в Советском Союзе, в том числе в Казахстане, а также на отдельные случаи семейного и бытового насилия в отношении женщин и детей. Во многом это связывается с традицией замалчивания подобных проблем», – подмечает спикер.

Еще один важный аспект, на который обращает внимание эксперт, связан с трансформацией роли женщин в военный и послевоенный периоды. Несмотря на традиционно патриархальный уклад казахского общества, в годы войны именно женщины, наряду с детьми и пожилыми, взяли на себя значительную часть социальной и экономической нагрузки.

«Если обратиться к визуальной культуре того времени (рекламные стенды), можно увидеть образ женщины как активной и мобилизующей силы, которая берет на себя ответственность и ведет вперед. В условиях военного времени и после него женщины во многом обеспечивали устойчивость повседневной жизни и функционирование экономики. В этих условиях часть мужчин после фронта сталкивалась с необходимостью адаптации к изменившейся структуре занятости и социальным ролям. Вместе с тем, в Казахстане подобные процессы были выражены в более сдержанной форме по сравнению с рядом других союзных республик. Это во многом связано с особенностями общественного уклада, где традиционно высокую роль играли старшие поколения и сохранялась значимость межпоколенческих связей. Поэтому уважение к старшим и сегодня остается важной частью общественных норм», – говорит Төлеу.

ПТСР и алкоголизм угроза для общества?

В первые пятнадцать-двадцать лет после войны общество столкнулось с огромным количеством людей с психологическими травмами – тем, что сегодня называют посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Однако тогда не существовало языка, чтобы об этом говорить: не было ни институтов психологической помощи, ни, что важно, запроса со стороны государства на проговаривание боли.

«Наоборот, в рамках идеологии существовавший тогда в СССР формировалась мощная героическая повестка. Это культ победы и героизма, образ непобедимого солдата, акцент на подвиге, а не на страдании. Военные фильмы, литература, спектакли, памятники, тематические уроки на эту тему – это было и считалось обязательным элементом культуры гражданина. Любая уязвимость, травма, психологическая слабость – вытеснялись. Фактически произошел разрыв между пережитым опытом и тем, как о нем было принято говорить. Люди пережили колоссальную боль, но не получили права на ее выражение», – рассказывает психолог Айбек Сидиков.

Историк Елена Сенявская в своей книге «Психология войны в ХХ веке: исторический опыт России» пишет, что с войны домой возвращались фронтовики, долгое время находившиеся в условиях постоянной опасности и сильного нервного напряжения. Это нередко приводило к психическим расстройствам. По ее данным, они наблюдались у 38% участников боевых действий. Война оставила глубокий след в их поведении и во многих ситуациях бывшие солдаты были склонны решать проблемы силовыми методами, проявляя так называемый «фронтовой максимализм».

«Опыт, приобретенный ими на фронте, был богат и разнообразен, очень важен для формирования личности, ее характера и мировоззрения, но все-таки крайне специфичен. В мирной жизни в советской стране он оказался не только малоприменим, но зачастую неприемлем и даже опасен для тех, кто им обладал», – отмечает Елена Сенявская. 

В этой же работе Сенявская пишет, что «расшатанность нервной системы, болезненное реагирование на непривычные условия мирной жизни, встретившей защитников Родины далеко не так, как они того заслуживали, помноженный на сильный самостоятельный характер, сложившейся на войне, делали послевоенную адаптацию этого поколения чрезвычайно сложной. Система требовала послушания и исполнительности, а эта категория ее «подданных» была самой взрывоопасной».

Коллега Сенявской, историк Дмитрий Шуняков, в своей научной статье также отмечает, что массовая демобилизация фронтовиков в короткие сроки заметно осложнила криминогенную ситуацию в послевоенные годы. По его наблюдениям, некоторые ветераны злоупотребляли алкоголем, что нередко приводило к совершению преступлений – от насилия и грабежей до убийств, в том числе с применением оружия. 

«На мой взгляд, для части мужчин, оказавшихся вне привычной роли, непростым становился вопрос адаптации к мирной жизни. В отдельных случаях это могло отражаться и на их поведении, в том числе в виде обращения к алкоголю. При этом свою роль играли и такие факторы, как досуг, занятость и повседневные привычки», – отмечает социолог Темірлан Төлеу.

Борьба с бандитизмом

Война и преступность взаимосвязаны, а любые военные действия, как правило, негативно сказываются на ее уровне. Это подтверждают различные международные исследования, в том числе работы таких социологов, как Ден Арчер и Розмари Гартнер. Но какой была ситуация в послевоенном Казахстане?

По данным Министерства внутренних дел РК, в первые послевоенные годы борьба с бандитизмом занимала одно из ключевых направлений работы милиции. Несмотря на активные меры, криминогенная обстановка в Казахстане оставалась напряженной. В 1947 году наблюдался рост числа бандпроявлений: если в 1946 году было ликвидировано 42 бандитские группы и арестовано 78 опасных преступников, то в 1947 году – уже 51 преступная группа и 109 участников бандформирований.

«В целом речь идет о сочетании социально-экономических причин. Когда у человека нет стабильной работы, много свободного времени и ограниченные возможности легального заработка, это может подталкивать к поиску альтернативных способов дохода. В послевоенные годы оставалось немало людей с боевым опытом, которым было непросто найти себя в новых условиях. В совокупности такие факторы могли влиять и на уровень преступности», – рассказывает социолог Темірлан Төлеу.

В то же время, по словам Төлеу, в казахском обществе эти процессы проявлялись менее остро, что во многом связано с более коллективным укладом и значительными демографическими потерями в военное время.

«Война в той или иной степени затронула практически каждую семью: значительная часть населения участвовала в боевых действиях или понесла утраты. Это во многом определило общественные настроения и особенности послевоенного периода. В то же время, уровень преступности в Казахстане, по оценкам, оставался ниже, чем в ряде других союзных республик», – считает он.

Но на криминогенную ситуацию по всему Союзу повлияли и решения самой власти, в частности проведение двух масштабных амнистий – в 1946 и 1953 годах. Далеко не все освобожденные стремились к честной жизни. Часть из них уже вскоре после выхода из лагерей вновь совершала преступления.

Немаловажно, что серьезные трудности для населения и органов милиции в годы войны создавали не только бандиты, убийцы и воры, но и дезертиры. Именно дезертирство в условиях военного времени становилось заметной проблемой, усугубляя и без того напряженную криминогенную обстановку. Люди, самовольно покидавшие воинские части, нередко оказывались в городах, где часть из них переходила к совершению краж и других преступлений.

Одно из подобных преступлений произошло в Уральске. Его расследование позже описали в документальном сборнике «Бессменная вахта» о работе казахстанской милиции.

История началась на железнодорожном вокзале в Рязани. Ночью в зал ожидания вошел молодой человек в поношенной солдатской форме. Среди пассажиров, расположившихся на диванах и прямо на полу, спал старший лейтенант. Из кармана его брюк выглядывал бумажник. Незнакомец осторожно вытащил его и скрылся. Внутри оказались деньги, офицерское удостоверение на имя Василия Любавина и командировочное предписание в Ташкент. Среди документов лежала фотография девушки с подписью: «Василию от Раи». В письмах упоминался адрес в Уральске.

Похитителем оказался Антон Маврин – человек с криминальным прошлым. До войны он уже был дважды судим за кражи и грабеж. Призванный в армию в годы ВОВ, Маврин дезертировал по дороге на фронт. Украденные документы позволили ему выдать себя за офицера. Маврин отправился в Уральск и появился по указанному в письме адресу. Девушка, переписывавшаяся с настоящим старшим лейтенантом, поверила самозванцу. В доме Раи Чернышовой его приняли как долгожданного гостя.

Несколько недель «офицер» жил у семьи, рассказывая истории о фронтовой службе. За это время он заметил, что хозяйка хранит выручку от продажи молока и продуктов в погребе. Спустя некоторое время Маврин уехал, но вскоре вернулся. Перед этим он одолжил у знакомого пистолет ТТ. В один из дней в доме Чернышовых прогремели выстрелы. Мать и дочь были убиты, а деньги исчезли.

На место преступления выехала оперативная группа уголовного розыска. В доме нашли две гильзы от пистолета ТТ и обнаружили, что погреб, где хранились деньги, вскрыт. Поиски подозреваемого продолжались двое суток и перелом произошел случайно. Во время ночного обхода оперативники зашли в дом, откуда доносились шум и брань. В одной из комнат спал молодой мужчина. На спинке стула висел офицерский китель.

При обыске у него нашли документы старшего лейтенанта Любавина, солдатскую книжку на имя Антона Маврина и пистолет ТТ. В обойме не хватало двух патронов. Экспертиза подтвердила: именно из этого оружия были произведены выстрелы в доме Чернышовых. На допросе Маврин признался в убийстве.

Еще один характерный для тех лет эпизод, описанный в сборнике. Мужчина в военной форме спокойно передвигался среди пассажиров поезда. Однако его поведение вызвало подозрение у сотрудников линейной милиции, сопровождавших поезд. Когда проводник сообщил, что один из пассажиров забрался на крышу вагона, сержант Рыскулбек Сальменов был предупрежден и направился к хвосту поезда. Оценив ситуацию, он самостоятельно поднялся на крышу движущегося состава для проверки и задержания.

На крыше мужчина, скрывавший криминальное прошлое и находившийся в розыске, открыл огонь из пистолета ТТ. Сальменов получил несколько ранений, однако сумел ответить выстрелом и смертельно ранить нападавшего. Раненого милиционера эвакуировали на ближайшей станции. Он выжил после тяжелого ранения.

Такие истории стали одним из примеров тех сложных процессов, которые переживало общество в военное время и первые годы после Великой Отечественной войны. В условиях разрухи, массовых перемещений людей и наличия большого количества оружия людям нередко приходилось сталкиваться с преступлениями, совершенными людьми в военной форме.

Это свидетельствовало не только о масштабах проблемы, но и о сохраняющихся трудностях в работе милиции. Анализ итогов борьбы с бандитизмом выявил ряд системных недостатков. В первую очередь слабую профилактическую работу среди населения и недостаточный уровень профподготовки, юридическую и общую грамотность сотрудников милиции.

Остро встал вопрос о повышении квалификации кадров: были организованы учебные курсы и семинары. И лишь в 1956 году в Алма-Ате была открыта   специальная средняя школа милиции – первое учебное заведение по подготовке милицейских кадров в Казахстане.

«Дети войны», внуки ветеранов и переосмысление    

Мы уже говорили о том, что в военное время женщины и дети фактически стали опорой экономики. Заменив мужчин на заводах, в полях и в инфраструктуре, многие дети лишились детства раньше времени. Все это способствовало так называемой межпоколенческой передаче травмы: «дети войны» выросли в атмосфере строгости и эмоциональной дистанции. Главный внутренний конфликт, с которым им пришлось жить, заключался в том, что их любили, но не умели это показать. Но было и еще нечто более тяжелое.

Михаил Юрьевич М. – «ребенок войны». В юном возрасте он оказался в Казахстане, отправившись осваивать Целину. Но в 1945 году ему было всего пять лет. Тот период он вспоминает с неохотой и говорит, что «ничего хорошего не было». Он согласился немного поговорить о первых послевоенных годах.

«Мне неприятно это рассказывать. Люди приходили с фронта – работы нет, везде разруха. Некоторые начинали вступать в банды: разбойничали, грабили. У нас в Закарпатье, где я родился, еще и голод был. Я помню, что мы лебеду и крапиву ели. Шкурку с картошки срезали, мама суп готовила. Ой, ничего хорошего не было, просто не хочется об этом говорить», – вспоминает он.

Положение некоторых фронтовиков в первые послевоенные годы Михаил Юрьевич сравнивает с ситуацией, которая сегодня складывается в России вокруг так называемых «героев СВО».

«Сейчас все воюют на фронте. Если все это прекратится, то, ну сколько там – миллион с лишним солдат вернутся домой. Работы нет, нормальной семейной жизни у многих нет, а жить-то надо. Вот и будут грабить. Примерно так же было и после Великой Отечественной войны. Тогда тоже: разруха, ни работы, ничего, а жить надо. Вот и собирались банды и грабили», – добавляет Михаил Юрьевич М.

Третье поколение, или внуки фронтовиков, как отмечает психолог Айбек Сидиков, уже начинает ощущать этот разрыв и задаваться внутренним вопросом: «почему в семье нет тепла, хотя все стараются?»

Социолог Темірлан Төлеу приводит пример: если посмотреть на родителей поколения зумеров – людей, родившихся в 1970-1980-х годах, то при возникновении недовольства они, как правило, не выражают его открыто.

«В определенной степени это сопоставимо с так называемым “молчаливым поколением” в США, которое сформировалось под влиянием масштабных кризисов. Для него были характерны высокая трудовая дисциплина и низкая протестная активность. В Казахстане наблюдались схожие черты. Практика замалчивания в большей степени затрагивала мужчин: и сегодня можно заметить, что они реже говорят о своем психологическом состоянии. Если посмотреть на цифры суицидом, видно, что среди мужчин в возрасте 35-54 лет (особенно 35-44 года) такие случаи встречаются чаще. Мне кажется, это в том числе связано с тем, что мужчинам в принципе сложнее говорить о своих переживаниях, держат многое в себе. Но, конечно, это не единственная причина – здесь все складывается из разных факторов: и экономических, и социальных, и поведенческих. При этом современные показатели свидетельствуют о наличии более широкой проблемы, связанной с психоэмоциональным состоянием, которая обусловлена совокупностью экономических, социальных и поведенческих факторов», – отмечает он.

Четвертое поколение – рожденные после 1990-х годов, в период независимости Казахстана, впервые получает доступ к языку психологии, рефлексии и понятию личных границ. Именно это поколение начинает делать то, чего не было раньше – пытаться проговаривать то, что десятилетиями замалчивалось.

«Интерес к теме войны – это не только про историю, но и попытка ответить на личные и семейные вопросы. Например, почему в наших семьях мало говорили о чувствах, откуда жесткость в воспитании, почему страх нестабильности так глубоко укоренен или почему старшие поколения избегают разговоров о боли? Фактически мы наблюдаем процесс “отложенного проживания травмы”. То, что не было проговорено в первые годы окончания ВОВ, начинает осмысляться спустя 70-80 лет», – объясняет психолог-консультант Айбек Сидиков.

Вместе с тем социолог Темірлан Төлеу подчеркивает, что у подобных процессов есть и обратная сторона, связанная с консолидацией общества.

«Как показывает практика, в условиях внешних вызовов процессы внутреннего сплочения усиливаются. В период войны это носило объективный характер и способствовало укреплению общественной солидарности. В целом можно сказать, что в ситуации, когда возникает внешняя угроза, люди начинают больше держаться друг за друга, усиливается чувство единства. Это, в принципе, характерно для любого общества. В нашем случае речь шла о реальной угрозе, и поэтому процессы сплочения проявились достаточно заметно – люди объединялись, поддерживали друг друга, появлялось ощущение общей цели», – заключает социолог.

День Победы сегодня

Примечательно, что долгие годы после окончания Великой Отечественной войны праздник День Победы не отмечали. В декабре 1947 года эта дата просто исчезла из красных дней календаря. Причин было несколько. Например, необходимость тяжелого послевоенного восстановления и желание не героизировать армию во главе с маршалами, а также стремление Иосифа Сталина приуменьшить роль Победы. В эти годы 9 мая было обычным рабочим днем.

Нередко солдаты, вернувшись с войны превращались из героев в лагерников.  Участница ВОВ, советская поэтесса Юлия Друнина отмечала, что «Сталин побаивался свободолюбивых фронтовиков – начиная с маршала Жукова и кончая рядовыми солдатами и офицерами, которых он хладнокровно и последовательно расстреливал, и гноил в гулагах».

Политика сознательного принижения роли ветеранов в жизни страны прекратилась только в 1965 году, когда во главе государства встал Леонид Брежнев. Тогда же День Победы вновь вошел в число праздников и начал широко отмечаться по всей стране.

Сегодня споры о праздновании 9 мая, разгораются с новой силой на фоне войны в Украине. Так ряд восточноевропейских стран приняли закон о декоммунизации, переориентировав празднование Дня Победы на европейскую модель памяти.

Казахстан не первый год отказывается от проведения парада Победы. В разные годы власти объясняли это экономией бюджетных средств и необходимостью направить ресурсы на более приоритетные задачи. В 2020 и 2021 годах парад не проводился из-за пандемии COVID-19 и действующих ограничений. Но в прошлом году парад все же состоялся в Астане. На это было потрачено 2,5 млрд тенге.

Ранее Министерство обороны РК официально сообщило, что военный парад в честь Дня защитника Отечества и Дня Победы в 2026 году проводиться не будет.

Как видно, спустя годы, казахстанское общество возвращается к этой теме уже не для пересмотра подвига, а для того, чтобы наконец дать место человеческому опыту, который слишком долго оставался в тени.

Заместитель министра внутренних дел Казахстана Санжар Адилов прокомментировал инициативу о возможном смягчении наказания для казахстанцев, участвовавших в зарубежных военных конфликтах. 

Ранее экс-депутат Мажилиса Жаркынбек Амантай предложил пересмотреть подход к таким делам. По его мнению, более мягкое наказание можно рассматривать в случаях, когда граждане оказались в зоне боевых действий из-за обмана, агитации или вербовки. Адилов сообщил, что в МВД знакомы с этой инициативой и считают ее заслуживающей обсуждения.